Этика в практике психолога: границы в отношениях с коллегами и клиентами
прочитаете за 17 минут
В Психодемии прошел дискуссионный стол «Этические границы в практике психолога: когда ценности не совпадают». Обсуждали дилеммы, которые порой возникают в работе психолога: неэтичное поведение коллег, расхождения в мировоззрении с клиентами, переход профессиональных отношений в личные.
Ведущие — заведующая научной лабораторией Психодемии Наталья Кисельникова и научный руководитель курса схема-терапии Александра Романовская. В дискуссии участвовали психологи, супервизоры и преподаватели: терапевт в подходах ACT и CFT Дарья Сучилина, КПТ-практик Юлия Захарова, врач-психотерапевт и ТФТ-терапевт Владимир Снигур, семейный психотерапевт и секс-терапевт Марина Травкова. В статье — то, что обсуждали эксперты.
Дискуссионный стол — ежемесячный формат Психодемии, где участники сообщества обсуждают актуальные вопросы. Как отметила Наталья Кисельникова: «Здесь вы не получите готовых ответов. Скорее наша цель — подсветить всю сложность и многогранность разных аспектов психологической деятельности».
Наталья Кисельникова
Кандидат психологических наук, доцент. Заведующая лабораторией консультативной психологии и психотерапии Психодемии. Соавтор книги «Мастерство психотерапевта».
Александра Романовская
Клинический психолог, схема-терапевт, ЭФТ-терапевт, полимодальный супервизор. Преподаватель, научный руководитель курса «Схематерапия» в Психодемии. Руководитель центра развития и поддержки для психологов Practica.
Дарья Сучилина
Психолог, преподаватель и супервизор по терапии принятия и ответственности (ACT) и терапии, сфокусированной на сострадании (CFT). АСТ-тренер, одобренный международной Ассоциацией контекстуально-поведенческой науки (ACBS Peer Reviewed Trainer). Соучредитель российской Ассоциации специалистов в области контекстуально-поведенческой науки.
Юлия Захарова
Клинический психолог, супервизор. КПТ-практик, сертифицированный европейской международной ассоциацией (EABCT). Преподаватель магистратуры МИП, аспирант НИУ
ВШЭ.
ВШЭ.
Владимир Снигур
Врач-психотерапевт, супервизор. Cертифицированный ТФП-терапевт. Действительный член и аккредитованный супервизор ОППЛ.
Марина Травкова
Системный семейный психотерапевт, секс-терапевт. Преподаватель НИУ ВШЭ. Член Общества семейных консультантов и психотерапевтов и Европейской федерации
сексологов.
сексологов.
Отношения с коллегами: когда профессиональное становится личным
Разберем, почему отношения с коллегами входят в этическое поле, что делать при нарушениях, к чему приводят разборы таких случаев в ассоциациях.
Этика или человеческие отношения: где проходит граница
Дискуссию открыл вопрос: почему отношения между коллегами становятся предметом этической регуляции, а не остаются в поле человеческих отношений. Наталья Кисельникова привела позицию оппонента: «Один участник сказал: „Почему мы вообще обсуждаем отношения между коллегами в разрезе этики? Они же люди, коллеги. Например, работают учителя или инженеры друг с другом, и какие-то у них отношения человеческие выстраиваются. Почему мы считаем, что это вообще область этической регуляции?“»
Юлия Захарова напомнила, что крупные профессиональные кодексы регулируют коллегиальные отношения и рекомендуют обращаться в этические комитеты при нарушениях. Однако в России пока нет закона о психологической помощи, не все специалисты входят в ассоциации, и этическое регулирование остается фрагментарным.
Владимир Снигур предложил различать социальные обязательства — общечеловеческие нормы быть честными, уважительными, договариваться — и профессиональный договор, который добавляет обязательства, связанные с ответственностью и конфиденциальностью. Конфликт возникает там, где личные и профессиональные ценности сталкиваются: «Если эти вещи сталкиваются, то это становится вопросом этики, потому что тогда нам надо понять, как правильно сориентироваться, чтобы нанести меньше вреда».
Эксперты выделили распространенные виды этических конфликтов с коллегами и клиентами:
1.
Дисбаланс власти. Отношения «супервизор — супервизант», «руководитель — подчиненный» создают асимметрию, где стороны не могут договориться «по-человечески» на равных.
2.
Конфликт личных и профессиональных интересов. Например, когда специалист вступает в личные отношения с клиентом, в частности романтические.
3.
Смешение ролей. К примеру, если один человек одновременно выступает коллегой и администратором центра психологической помощи, и его решения влияют и на отношения, и на репутацию организации.
Александра Романовская добавила, что в небольшом психотерапевтическом сообществе личные и профессиональные пересечения неизбежны: «Один человек — мой руководитель, при этом он личный терапевт моей подруги. А подруга — супервизантка моего мужа. И в этот момент становится сложно регулировать, потому что идет смешение личных и профессиональных ролей».
Что делать, если вы узнали о нарушении коллеги
Марина Травкова предложила пошаговый алгоритм, куда обращаться, если психолог узнает об этическом нарушении коллеги.
Шаг первый. Проверка фактов и собственной роли
Важно оценить, в каком качестве вы узнали о нарушении. Если клиент рассказывает на сессии — это одна ситуация, если вы администратор центра — другая. «Первым шагом является проверка: как именно я об этом узнаю, в каком качестве и влияю ли я на это каким-то образом?» — пояснила Марина. При этом она предостерегла: «Если мы хотим это выносить за пределы, нам нужно понять, было ли это на самом деле, потому что есть спектр случаев и негативных отзывов от клиентов из непонимания, в разных эмоциональных состояниях».
Марина привела пример: человек с ментальным расстройством рассказывал о специалистах негативные истории, которые не подтверждались. Поэтому этика защищает и клиентов, и специалистов, и репутацию профессии.
Шаг второй. Персональная беседа с коллегой
Если есть личный контакт, рекомендуется в уважительной форме обратиться к коллеге и заметить, что происходит что-то не соответствующее профессиональным стандартам. Это дает человеку возможность скорректировать поведение.
Шаг третий. Обращение в профессиональное сообщество
Если коллега состоит в ассоциации или принадлежит к терапевтической школе, можно обратиться в этический комитет. «Хорошо, если коллега входит в сообщество и подписался под договором. Тогда есть возможность, возможно, там есть этический комитет», — отметила Марина.
Шаг четвертый. Другие каналы
Если специалист не состоит в ассоциациях, можно обратиться в выпускающий вуз или организацию, которая давала повышение квалификации.
Шаг пятый. Юридическое вмешательство и публичные обнародования
Эти меры — крайние. Марина предупредила о рисках: даже когда есть пострадавшие клиенты, публичность может навредить им же. «Были истории, в которых сообщество начинало защищать пострадавшую клиентку, а она выходила замуж за специалиста и говорила: „Вы мешаете моему счастью“. Или человек говорил, что ваши разборы повлияли на меня сильнее, чем действия специалиста».
Она также напомнила о случаях, когда клиентка озвучивала ситуацию в соцсетях, а психолог подавал на нее в суд и выигрывал дело. Поэтому при серьезных нарушениях, особенно связанных с угрозой жизни и здоровью, необходимо консультироваться с юристами.
Итоги этических разборов: справедливость, наказание и развитие
Участники дискуссии задались вопросом: какова финальная точка этических разбирательств, чего мы хотим — исключения, покаяния, профессионального развития нарушителя. Юлия Захарова, имеющая опыт проведения этических разборов, пояснила: решение принимает не один человек, а этическая комиссия, которая собирает доказательную базу с обеих сторон. «Если происходят тяжелые этические нарушения, и член ассоциации продолжает стоять на своем, уходит в глухую защиту, он может быть исключен. Но это бывает, когда психолог прямо не понимает, что он сделал».
Обычно комиссия дает предписания: пройти определенное количество супервизий, изучить учебник по этике, написать эссе. «Человек ошибся, но понял, сообщество помогло, указало на ошибки, и мы живем дальше. Так бывает чаще всего», — резюмировала Юлия.
Владимир Снигур добавил, что этический комитет не устанавливает объективную истину, а помогает разобраться в причинах. Он предложил различать халатность, ошибку, добросовестное заблуждение и умышленное нарушение. При внешне одинаковых последствиях для клиента причины и триггеры могут быть разными: незнание принципов, плохое обучение, неспособность справиться с контрпереносом или сознательный выбор. «Решения этических коллегий будут разными в этих условиях, потому что наша задача — понять, почему специалист так поступил», — подчеркнул Владимир.
Сложности вне регуляторного поля
Дарья Сучилина предложила прагматичный подход, характерный для терапии принятия и ответственности (ACT) и контекстуально-поведенческой науки. В международной Ассоциации контекстуально-поведенческой науки (ACBS Peer Reviewed Trainer), к которой она принадлежит, нет этического кодекса и лицензирования. В ее подходе принят анализ работоспособности поведения: «Что работает, а что нет. Заводить сексуальные связи с пациентками — не работает, им от этого лучше не становится. Зачем нам делать то, что ухудшает качество работы?»
Дарья призвала развивать у психологов прагматичное мышление и функциональный анализ последствий. «Если нет дяди, который сверху посмотрит и скажет „не делай так“, нам остается анализ работоспособности. Мы не только за безопасностью клиентов следим — этическими нормами мы можем обезопасить себя и имидж профессии. Хотите, чтобы люди думали про психологов как о тех, кто заводит сексуальные связи с клиентами? Давайте не будем поддерживать такой имидж, это непрагматично».
Дарья также затронула концепцию «креативной безнадежности» из ACT: не всякая борьба имеет надежду на успех. «Есть вещи, которые выходят за пределы нашего контроля. И в этот момент важно помнить: что я могу сделать в своем садике? Я могу быть ролевой моделью, преподавателем, который транслирует бережное, безопасное, уважительное отношение. Иногда это единственное, что я могу сделать».
Отношения с клиентами: ценностный конфликт и контрперенос
Поговорим о случаях идеологических разногласий между психологом и клиентом: например, когда у них разные политические взгляды.
Обязан ли психолог работать с клиентом, чьи взгляды ему чужды
Второй блок дискуссии открыл вопрос: обязан ли терапевт работать с клиентом, чьи взгляды вызывают серьезное моральное несогласие. Владимир Снигур провел параллель с медициной: «Врач обязан работать в некоторых случаях, не оглядываясь на свои ценности. Эти случаи ограничены законом — медицинские мероприятия, направленные на спасение жизней. Психотерапевт не входит в этот круг». Психолог работает добровольно. И клиенты также добровольно выбирают специалиста. Также он заметил, что в текущих реалиях скорее клиенты беспокоятся о совпадении ценностей, чем психологи.
Однако в процессе терапии могут всплыть темы, которые сильно резонируют со специалистом. Владимир привел пример работы с участниками пикап-сообществ. В таких случаях включается контрперенос — интенсивная эмоциональная реакция, которая может стать проблемой или задачей из области профессиональной гигиены или супервизии.
«Если специалист осознает границы своих компетенций, он понимает: с такими чувствами я могу работать, это я переварю, а что делать с другими — уже не знаю. Может возникнуть настолько сильная ненависть, что мне будет сложно видеть за человеком человека. Тогда этическим обязательством будет передать клиента кому-то, кто сможет», — пояснил Владимир.
Как работать с ценностными разногласиями в процессе терапии
Эксперты сошлись во мнении, что ценностные расхождения не обязательно становятся препятствием. Важно, как специалист с ними обращается. Владимир Снигур говорил, что глобальные темы — война, политика, климат, искусственный интеллект — часто становятся проекцией внутренних конфликтов клиента. Если терапевт это осознает, он перестает реагировать на факты и тезисы, а видит динамику привязанности, агрессии, защиты.
Александра Романовская уточнила, что иногда взгляды и ценности клиента не являются предметом запроса. Человек пришел работать над романтическими отношениями, но у него одни политические взгляды, у терапевта — другие, но это не связано с терапевтической задачей.
Дарья Сучилина предложила расширять контекст мышления: «Можем ли мы контекст обсуждения расширить настолько, чтобы наши противоречия перестали быть противоречиями? Например, мы по-разному рассматриваем происходящее в стране, но давайте посмотрим шире — на мир, с позиции мультикризиса. Оказывается, между нами меньше противоречий, чем если мы смотрим только в контексте жителей одного города или страны. Это контекстуальное мышление иногда помогает найти общие точки, увидеть живого человека за картинкой несовпадающих ценностей».
Юлия Захарова подчеркнула, что контрперенос и ценностные реакции важно прорабатывать в супервизии и личной терапии.
Грань между заботой о клиенте и собственным комфортом
Дарья Сучилина затронула вопрос, как отличить этичное перенаправление клиента, продиктованное заботой о его благе, от ухода из-за собственного дискомфорта, замаскированного под профессиональное решение. Она напомнила, что психологи — живые люди: «У нас есть комфорт, право апеллировать к этическому кодексу, чтобы себя беречь. У каждого есть предел: неизлечимые болезни детей, работа с авторами насилия, люди, жестоко обращающиеся с животными. Я не могу себя преодолеть и только нанесу вред тем, что надену маску, буду терпеть и слушать. Мы не обязаны быть святыми и принимающими в 100% случаев».
Наталья Кисельникова добавила, что важно не останавливаться на констатации своего ограничения, а идти дальше: пойти к супервизору или личному терапевту и разобраться, что вызывает такую реакцию.
Кейс из практики: романтические отношения с психиатром
В ходе дискуссии слушательница поделилась реальной ситуацией. Она работала параллельно с врачом-психиатром. Клиентка рассказала, что ее предыдущий лечащий врач-психиатр и психотерапевт (мужчина) вступил с ней в сексуальные отношения, требовал интимные фотографии в мессенджере, флиртовал. Клиентка была замужем, имела детей, разрыв отношений с психиатром стал для нее травматичным. Позже она выяснила, что аналогичная ситуация произошла с тем же психиатром и ее подругой. Слушательница призналась: «Я в замешательстве, потому что нас такому не учили. Были злость, раздражение, непонимание, как вообще такое возможно в профессиональных отношениях».
Владимир Снигур предложил сначала помочь клиентке разобраться в себе: «Прежде всего, нам важно помочь человеку понять и разобраться самому, что это было с ним. Убедиться, что он знает, что с этим делать. Он разобрался лично со своей частью — раненой, травмированной? Понимает ли, что это было с той стороны? Задача этических комитетов — помочь разобраться, если вам непонятно. Если вы не знаете, что это было, вы можете обратиться, и мы поможем».
Марина Травкова акцентировала, что при сексуальных нарушениях важно учитывать юридическую сторону: такие действия могут выходить за пределы этики и подпадать под уголовную ответственность. «Если мы оцениваем поведение коллеги, особенно когда есть угроза жизни, безопасности, здоровью, психологи и врачи подлежат общей юрисдикции. Есть юридическая, гражданская ответственность, которая сложно осуществляется, но она есть на бумаге», — отметила она.
При этом Марина предупредила: даже когда есть свидетельства, публичные обнародования без согласия пострадавшей стороны могут нанести дополнительный вред. «Не всегда пострадавшие дают согласие, и без их ведома написать об этой ситуации в соцсети — нарушение гораздо более грубое».
Итоги дискуссии
Марина Травкова порекомендовала изучать этические кодексы разных ассоциаций: «Это опыт, концентрат опыта, с которым обязательно надо знакомиться. Все эти пути уже пройдены. Этические разборы готовят к тому, что неожиданное может случиться в практике».
Юлия Захарова подчеркнула: «Говорить об этике трудно, про этику проще всего молчать. Но когда случаются этические конфузы, говорите об этом с людьми — это лучшая протекция нашей этичности».
Дарья Сучилина отметила ценность самих размышлений: «Нет правильных ответов, мы уходим без конкретных ответов, но с вопросами и размышлениями. Задумываться об этом гораздо важнее, чем найти точные ответы на все случаи».
Владимир Снигур сформулировал образ этического компаса: «Если он есть, мы можем научиться им пользоваться. Прагматизм развивает это чувство ценности и понимание того, ради чего вообще все задумывается. Помощь ориентирована на то, чтобы мир становился лучше. Это глобальная ценность, которая нас соединяет».
Заключение: важно оставаться на связи с профессиональным сообществом
Этика в практике психолога — это живой диалог с собой, коллегами и клиентами. Дискуссионные столы Психодемии подсвечивают сложность профессиональных решений, но окончательный выбор всегда остается за специалистом. Важно не избегать трудных разговоров, а учиться их вести — опираясь на профессиональные ценности, супервизию и готовность признавать собственные ограничения. Такая позиция позволяет сохранять доверие к профессии и находить опору в неоднозначных ситуациях.
Курс Психодемии
«Обучение супервизии»
Поделиться:
