Выбрать страницу

Дорогие друзья! В гостях у Psychodemia сегодня очень интересный гость. Это Павел Александров, психотерапевт, работающий в направлении «Транзактный анализ». Павел состоит в «ЕАТА» (Европейская Ассоциация Транзактного Анализа», «СОТА» (Санкт-Петербургская Организация Транзактного Анализа), EGAS (Эстонского Общество Группового Анализа).

Мария Данина (руководитель Psychodemia): Павел, здравствуйте! Большое спасибо, что нашли время рассказать нам и нашим читателям о своем психотерапевтическом направлении. Скажу честно, я сама крайне мало знаю о современных аналитических подходах к психотерапии, и еще меньше, пожалуй, именно о транзактном анализе. Расскажите, пожалуйста, подробнее о том, что из себя представляет этот подход?

Павел Александров: Мне очень радостно, что моя школа вызывала интерес, готов рассказать. Транзактный анализ (ТА) — это изначально аналитическая теория. Гуманистический психоанализ, если можно так выразиться.  Но, в отличие от психоанализа, в транзактном анализе есть конкретные практики, позволяющие работать над изменениями после осознания. Это и элементы психодрамы, и элементы гештальта, и элементы когнитивно-бихевиоральной терапии, и так далее.

Всем известно, что все началось с Берна. Он написал ряд книжек, но у нас, к сожалению, известна только «Игры, в которые играют люди» [1]. Она заключала в себе базовые понятия транзактного анализа и предлагалась клиентам для того, чтобы лучше понимать теорию. Но в современном виде это обособленная целостная теория.

У нас есть своя теория развития личности (Памела Левин и Льюси Кларк), теория личностных организаций, теория патологий, и так далее [2]. После Берна, конечно же, было много изменений в подходе. Появились различные школы транзактного анализа, например, школа «Перерешения» первой (Боб и Мэри Гулдинг) и второй волны (Тони Вайт), школа «Катекиса» (Арон и Джэки Шиф, Кен Меллор).

Мария Данина: О чем эти школы?

[1] На английском языке она называется «Что вы говорите после того, как говорите «Привет», или психология человеческой судьбы».

[2]  Выделяются три уровня организации личности, три эго-состояния: Родительское (экстеропсихика), Взрослое (неопсихика) и Детское (археопсихика). Классический ТА (Э.Берн) предполагает оздоровление через усиление и развитие Взрослого клиента, как и в психоанализе. Берновский ТА похож на комбинацию анализа и КБТ, где в поведении выстраиваются новые привычки и паттерны. В отличие от психоанализа, ТА производился на собственном языке и с иными фокусами. Предполагалось, что если что-то было осознано и ассимилировано Взрослым клиента, то симптоматика и проблема начинала «отмирать».

Школа «Катексиса»

 

Павел Александров: Так могло получиться, что у человека с детства, например, плохо сформированы “границы” Родителя. Он может быть вовсе исключённым (отсутствующее эго-состояние) или являться условно зловредным. Либо может оказаться, что послания и приказания реальных родителей противоречили желаниям Свободного Ребёнка, и это привело к психологическому тупику.

Бывает, что человек с таким опытом может иметь асоциальный тип личности, то есть он не чувствителен к социальным нормам. Там (у Родителя) могут быть заключены какие-то зловредные посылы для человека. Например, образ родителя, который преследует человека. 

Реперентинг [1] – это теория, направленная на то, чтобы переструктурировать родительский уровень клиента. В когнитивно-бихевиоральной теории есть такое понятие, как автоматические мысли, а у нас автоматическая мысль обладает конкретным лицом, обладает субъектностью. Считается, что эти субъекты могут вызывать у человека психические расстройства.

Например, это могут быть двойные послания, которые формируют шизогенную среду, и потом, если происходит шизофренический дебют, ситуация может развиться в шизофрению. А если говорить про легкие варианты, то есть практика, которая называется “Частичный реперентинг” (вольный перевод), нацеленная на переход от пассивного поведения клиента к активному, то есть от призыва к симбиозу со внешним родителем к самостоятельности и целостности [2].

[1] Идея школа «Реперентинга» была в том, что терапевтический эффект имеет не столько катарсис и осознание, а выстраивание связи и отношений с клиентом. Первое релятивное направление в ТА, ориентированное на Родителя клиента. С этой школой связаны яркие достижения в ТА.

[2] Существуют разные уровни пассивного поведения по отношению к проблеме и стимулу. В зависимости от уровня пассивного поведения существуют разные способы подхода к работе. Предположим, окно открыто, на меня дует, и я начинаю простужаться. Ты это замечаешь. Ты мне говоришь: «Паш, тебе не кажется, что ты кашляешь, окошко открыто, дует». А я говорю: “Тебе кажется”. Это одна история – полное игнорирование. Потом я могу сказать, что да, есть проблема, я действительно заболеваю, но не идентифицирую это никак со средой, как будто бы я из неё исключён. Здесь я игнорирую стимул. Это второй уровень. На третьем уровне я говорю: “Да ок, может быть я заболел, это связано с окном, но и хрен бы с ним» – не вижу желания и способов совладания с проблемой. Потом: “О, я заболел, окно с этим связано, но нет ресурсов”. И доходит до конкретных действий. 

 

Школа «Перерешения»

Помимо «Реперентинга», есть работа с ребенком, так называемый «Речайлдинг». Предполагается, что ребенок в раннем детстве мог принять сложное и алогичное решение, оно часто принимается «Маленьким профессором» клиента (Взрослый в Ребёнке) под давлением требований родителя с целью адаптации к враждебной семейной среде.

Например, если ребенку с раннего детства много рассказывали, что во время его рождения мама мучилась, болела, была вынуждена потерять работу, контакты с друзьями и несла прочие лишения, то ребёнок делает для себя следующий вывод. «Лучше бы меня не было — не было бы проблем, мама была бы счастлива». И ребенок может принять для себя решение, что «если я умру, то с мамой все будет в порядке, лучше бы я умер, тогда мама будет счастлива». Он принимает решение (неосознанно), и выстраивает сценарий соотношения с этим.

Школа «Перерешения» [1] – это тоже определенное упражнение, техника, которая позволяет человеку отказаться от этого решения, принять новое какое-то, более адекватное сегодняшнему дню.

Мария Данина: А как технически это происходит?

Павел Александров: Разные подходы есть. Вот классический подход – это могла бы быть психодраматическая работа на стульях. Это может быть метод возрастной регрессии, связанный с какими-то трансовыми состояниями. Если мы возьмем современный подход – к нам в октябре приедет коллега из Австралии Тони Уайт, который является лидером терапии перерешений, — у него и свои групповые технологии. Там, где-то арт, где-то вопросы, похожие на гештальт, здесь и сейчас.

[1] В отличие от берновского ТА, школа «Перерешения»  постулирует, что исцеление происходит не только через осознание, но в большей степени через катарсис в Ребёнке клиента. Уникальным является то обстоятельство, что Боб Гулдинг был одновременным учеником Э.Берна и Ф.Перлза. Собственно, идея катарсиса появилась именно отсюда. Однако, здесь мы находим в терапии очень любопытное единение бытия «здесь и теперь» и осознанного анализа. 

Интегративный транзактный анализ

Еще одна веха связана с именем Ричарда Эрскина – «Интегративный транзактный анализ». Ричард Эрскин чем интересен? Он жив, в 2018 году приезжает в Москву. Он был учеником многих классиков, например, Перлза, и является действующим транзактным аналитиком.

Он противопоставляет интегральный подход и эклектический. Есть эклектика, как он говорит, которая позволяет просто хаотично всё использовать, а есть интегральный подход, который теоритически и логически сопоставляем.

Вот он как раз постарался объединить то, чем мы пользуемся: теорию и технологию, которая позволяет работать с паническими атаками, с тревожными расстройствами столь же эффективно, как в когнитивно-бихевиоральном подходе. Говоря о КБТ, мы обоснованно считаем, что это золотой фонд психотерапии — всё, что связано с навязчивыми состояниями, паническими атаками, тревожными расстройствами — это их стезя. Как ни странно, оказалось — нет, причём подход совершенно оппозитарно работает [1].

[1] Его направление работает со всеми возможными областями: осознание, контакт / присуствие, катарсис и т.д., где фокус направлен на присутствие терапевта и клиента в поле контакта. По сути работа происходит через реальность «здесь и сейчас». Р.Эрскин выделяет 8 потребностей в отношениях: 1. Безопасность, 2. Быть признанным, 3. Быть принятым, 4. Взаимность, 5. Самоопределение, 6. Оказать влияние, 7. Передать инициативу, 8. Выразить любовь. Если эти потребности способны раскрываться в процессе терапии, то процесс начинает становиться целебным. 

 

Релятивный транзактный анализ

Заключительный тезис будет про современную Европейскую школу «Релятивного транзактного анализа», где яркими представителями являются Харгаден и Силлз. Они любопытным образом перекликаются с TFP (Перенос Фокусированной Терапией) Йоманса и Кернберга, однако есть большое отличие. 

Релятивный транзактный анализ работает не «с» переносом, а «в» переносе. Терапевт данного направления, в отличие от дистанцированного не вовлечённого психоаналитика, позволяет вовлекаться в перенос, контр-перенос, и позволяет влиять на себя, делая себя персонажем из фантазий и сценарной реальности клиента. Этот подход постулирует, что терапевт в работе проходит те же этапы трансформации, что и клиент. Получается, что путь исцеления эти двое проходят вместе, обоюдно проживая все эмоции. На мой взгляд, это очень смело и затратно, но история показывает, что, вместе с тем, обосновано.

 

Транзактный анализ — самостоятельное направление?

Мария Данина: У меня сложилось впечатление, что четкие границы типа «вот это транзактный анализ, а это уже нет» — они пролегают только на уровне теоретического осмысления.

Павел Александров: Ну в целом да. Транзактный анализ – довольно сложная, большая выстроенная теория, вобравшая в себя техники различных школ. Но частично написана языком, позволяющим всё объяснить восьмилетнему ребенку. Мне нравится этот невероятно элегантный подход Берна. Поскольку в нашей школе Ребёнок — это отдельная часть личности, мы имеем к нему особый подход. Однако есть и чисто транзактные технологии, которые я не встречал где-то ещё. Например, технология закрытия аварийных люков.

Мария Данина: Что это такое?

Павел Александров: Считается, что способов эскапизма, ухода от решения каких-либо проблем и перехода в сценарную расплату можно выделить 3 класса.

Первый – это либо самоубийство, полноценное либо символическое (аутоагрессия в отношении различных жизненных пространств).

Второй — убийство другого человека и какие-то другие во вне действия, позволяющие выплескивать агрессию, наносить травмы и урон людям.

Третий — сумасшествие, как ни странно, это тоже выход.

И у нас есть специальная технология, позволяющая формировать контракт с клиентом постепенно, таким образом, что человек автоматически приходит к тому, что убивать других, кончать жизнь самоубийством и сходить с ума – это не выход.

И, как ни странно, если вы правильно выстраиваете технологию и общаетесь со Взрослым в этот момент, отвечая на боль Ребёнка, то человек, находящийся в терапии, показывает действительно очень хорошую ремиссию.

На моей личной супервизии у О.Кернберга мне коллеги (психоаналитики) сначала не поверили, что у человека, который приходит с суицидальными настроениями и попытками, острые намерения купируются на время заключения контракта, что делает работу более безопасной. Однако позже, при разборе техники, Отто сам признал, что технология выглядит очень любопытной и действенной [1].

Есть технология, которую я часто использую в терапии на стадии исследования, чтобы понять, например, откуда у человека появились конкретные иллюзии (Детская контаминация) и предрассудки (Родительская контаминация), которые не сопоставимы с опытом Взрослого клиента сегодня. Технология называется «Родительское интервью». Я сажаю клиента на разные стулья (как в гештальте и психодраме) и он, например, играет роль своих родителей. Я обращаюсь к этим родителям и работаю непосредственно с ними.

Иногда бывают сильные инсайты в эти моменты, когда человек говорит: “Слушайте, я вот так злюсь на родителей на своих, а я понял, что когда они совершали свои ошибки, они были моложе, чем я сейчас. А я сейчас себя не чувствую взрослым”. Или ту же технологию мы используем, если есть интегрированные субъекты. Они обретают свою «материю» и теперь мы выстраиваем какую-то коммуникацию и взаимодействие с ними.

Мария Данина: А исследования эффективности этих подходов существуют какие-то?

Павел Александров: Да, достаточно много. Надо отдать должное транзактному анализу, за что его люблю – у нас очень сильная этическая составляющая, этический комитет ЕАТА и так далее. У нас полно исследований, как неуспешных, так и успешных. То есть я со стороны коллег не вижу такого, чтобы кто-то подход пиарил как-то, раскручивал. Мне кажется, в этом есть минус тоже, транзактные аналитики часто выглядят как моралисты где-то.

[1] Один из способов продлить результат, если человек изъявляет желание уйти из терапии — это бессрочный контракт с определенными условиями. Например, если у клиента появляются мысли о суициде, специфические желания, то, прежде чем их реализовать, он звонит мне, мы разговариваем, и я помогаю ему обрести целостное видение ситуации, где есть другой выход. Исследования показывают, что одно наличие такой поддержки и этой бумажки с контрактом, которая оформлена определенным образом, по определенной технологии – она его от этого уберегает. 

 

Транзактный анализ в России

Транзактный анализ в России

Мария Данина: Скажи, пожалуйста, про подготовку — у нас в России что-то вообще происходит?

Павел Александров: На данный момент наиболее сильной является Европейская Ассоциация Транзактного Анализа «ЕАТА». Она сертифицирует транзактных аналитиков по всему миру, в настоящий момент членов «ЕАТА» около 8.500 чел. Я также являюсь членом «ЕАТА». В РФ есть «Рязанская Ассоциация Транзактного Анализа». Её руковдителем является глубокоуважаемый человек, врач-психитр, он очень много сделал для транзактного анализа в РФ — Дмитрий Шустов. Он проводит много исследований на тему аддикций, также имеет свои авторские и признанные наработки.

Есть «Санкт-Петербургская Организация транзактного анализа», в которой я состою. Она тремя именами знаменита — это Владимир Гусаковский, Татьяна Сизикова, и Елена Соболева. Довольно много и успешно для ТА делает Алла Далит. Она также сертифицирована ЕАТА. Ну и, конечно, снимаю шляпу перед своими первыми учителями – Вадимом Петровским и Мариной Бороденко, это люди, открывшие для меня транзактный анализ. В их руках так изящно и элегантно сплетаются академическая наука и практический транзактный анализ, что учиться у них — это настоящая удача.

В заключение хочется сказать, что я буду очень рад повышению интереса к транзактному анализу в РФ, потому что нам есть что сказать, и я вижу, какую большую пользу мы можем привнести в терапевтическое сообщество.

Внимание, на нашем сайте мы используем файлы cookie, чтобы повысить качество обслуживания.


Оставаясь на сайте, вы даёте согласие с использованием cookie согласно «Политике конфиденциальности».


Чтобы закрыть это сообщение, щелкните в любом месте экрана.

Яндекс.Метрика